Header image
обзор статей и страниц краеведческого альбома

Рената Григорьевна Муха

Евг. Евтушенко:
Маленький, но большой поэт Рената Муха достойна того, чтобы ее стихи не только включались в школьные хрестоматии, но и сопровождали по жизни нас всех, даже седеющих, но не стареющих душой, ибо такие стихи нам этого не позволят.

Будут любить старики и все дети
самую умную Муху на свете!

Бард, композитор Сергей Никитин:
Человеческая мощь Мухи настолько огромна, что ее хватило бы на десятерых. Остается устыдиться собственной слабости, суетности и постараться научиться у Реночки жить по-настоящему, а не вчерне.

Через день, 31 января 2013 года, Ренате Мухе исполнилось бы 80 лет. Думаю, её имя хорошо знакомо харьковчанам: её стихи и выступления, равно как воспоминания, рассказы о ней – не редкость на телевизионном экране и в печати. Тем же, кто ещё не знаком с её творчеством, будет, надеюсь, интересно прочитать написанное о Ренате Григорьевне её другом и соавтором, детским поэтом и педагогом Вадимом Левиным - http://bibliogid.ru/articles/4258.

Вот как он описывает их знакомство:

«Случилось это в 1961 году. Нас познакомили стихи и калоши. Познакомили, а потом и подружили. И навсегда переплели наши судьбы — да так, что даже тень чёрной кошки не смела пробежать между нами. И ни разу не пробегала. И не пробежит уже…

В начале 60-х в Харькове поэзией увлекались, кажется, все. Я руководил городской детской литературной студией, писал для детей, печатался в местных газетах и московских журналах, возглавлял секцию детской литературы в харьковском отделении Союза писателей (хотя членом СП тогда не был) и считал себя ответственным за развитие литературы для детей в Харькове. А потому искал новых авторов. Однажды кто-то принёс мне забавные стихи об осе, которые бродили по городу. Начинались они так:

Бывают в мире чудеса —
Ужа ужалила Оса.

Вскоре выяснилось, что автор стихов об осе носит фамилию Муха и работает в университете на кафедре английской филологии под именем Рената Григорьевна. С третьей или четвёртой попытки я застал Р.Г. на кафедре и попросил почитать другие стихи. И тут эта молодая симпатичная интеллигентная женщина повела себя странно: она наотрез отказалась читать что-либо своё. Отказалась под предлогом, будто кроме «Осы» ничего не написала.

Я попрощался. И вдруг вдогонку мне Рената произнесла:
— Ну, вот есть ещё две строчки, но они с ошибкой:

Жили в одном коридоре галоши —
правый дырявый, а левый хороший.

К калошам — любимому блюду крокодилов — я был неравнодушен с детства, с «Телефона» Корнея Чуковского. Помню, что ребёнком даже представлял себе, как бы я жевал их, если бы стал крокодилом — калоши настоящие, красивые, блестящие, как те, которые мама купила Лёше из песенки на стихи Агнии Барто. Наверно, поэтому калоши попали в моё первое лирическое стихотворение, сочинённое в студенческие годы:

Апрель щебечет в синеве.
А под берёзой старой
Лежит калоша на траве —
забытая,
без пары.

И я один.
Вокруг весна,
и день такой хороший.

А где-то есть ещё одна
непарная калоша.

У необычного университетского педагога оказалась общая со мной привязанность!

Так неисправные калоши оказались счастливыми: они остановили меня на пороге и не позволили уйти от будущего друга и соавтора. Я пообещал Ренате Григорьевне, что попробую устранить ошибку.

С тех пор «неисправимые калоши» Ренаты Мухи прошли огромный путь от Харькова до Беэр-Шевы, побывав и в Москве, и в Западной Европе, и в Северной Америке. Раз от раза совершенствуя историю об упрямых калошах, познакомивших нас когда-то, Муха включала её в свои выступления и многочисленные интервью. Рена рассказывала, что отдавала калоши в починку телережиссёру и сценаристу Самарию Зеликину, литератору Нине Воронель, математику Владимиру Ильичу Гурарию и многим другим. В одном из вариантов этой истории Муха вспоминала, что Ефим Бейдер, друг и сослуживец Реночки, отремонтировал калоши так:

Жили в одном коридоре калоши,
левый — дырявый, а правый — хороший.
Им бы гулять по дождливой погоде,
если стояли бы в правильном роде.

Я попытался починить калоши, подарив их лошади. В моей записной книжке 1963 года сохранилась запись:

Пришли подруги к лошади,
Преподнесли калоши ей:
Две правые — дырявые,
Две левые — хорошие.

Спустя пять лет лошадь (моя ли, другая ли — неизвестно) воспользовалась этим подарком в книге «Переполох». Через несколько десятилетий (кажется, в 2008 году) к так и не исправившейся паре из одного коридора приложил руку и Евгений Евтушенко. Рассказывая о Ренате Мухе в своей антологии «Строфы века», поэт заметил (см., например, здесь: http://www.newizv.ru/news/2008-05-30/90942/): Ошибки, между прочим, легко было исправить. Примерно так:

Жили в одном коридоре Калоши и я.
Правая — дырявая и левая — хорошая.

Но, может, с ошибками забавней?

Думаю, Евтушенко прав — с ошибками забавней. Особенно — с Мухиными историями об ошибочных стихах."





Free counters!
Яндекс.Метрика
 
 Харьков 



Харьков: новое о знакомых местах © 2011 -