Header image
обзор статей и страниц краеведческого альбома

О Конном базаре на Конной площади

Конный рынок был основан в 1816 г., когда с Парадной площади (ныне – пл. Руднева), где в то время проходила Крещенская ярмарка, славившаяся торговлей лошадьми, на бывший выгон (ныне пл. Восстания) была перенесена ярмарочная торговля. Здесь продолжили продавать лошадей, что и предопределило название рынка, а площадь стали называть «Конной». Тогда же здесь было построено несколько постоялых дворов и складов. Однако даже в середине XIX века площадь представляла собой грязный запыленный выгон, оживлявшийся только во время ярмарок.

Как отмечали в «Истории города Харькова» Дм. Багалей и Дм.Миллер, «восточная часть города росла не столь быстро, и довольно долго ее религиозные потребности удовлетворялись двумя, издавна существовавшими здесь церквами—Михайловской и Вознесенской. В 40-х годах почувствовалась и здесь необходимость в новой церкви, и вот в 1846 г. закладывается, а в 1854 г. освящается на Конной площади Свято-Духовская церковь».

Выбор нового места для Конного рынка был не случайным, поскольку рядом находился ипподром. В 1879–1882 гг на месте бывших конских бегов вырос завод М.Х. Гельфериха по выпуску сельскохозяйственных машин - паровых и конных молотилок, сеялок, жаток, сноповязалок. Он занимал территорию между переулком Восстания и площадью Восстания — практически ту, на которой ныне разместилась Академия внутренних войск МВД Украины.

В 1907 году завод (уже) «Гельферих-Саде» перевели на Корсиковскую улицу - нынешний Московский проспект. В советское время он (завод) стал моторостроительным заводом «Серп и Молот», но совсем недавно обанкротился и был ликвидирован.

Кроме торговых мест, во второй половине XIX века на Конном рынке находились: колодец, отлично устроенная харчевня с двумя опрятными залами на двух этажах и хорошей вентиляцией, ресторация Лютикова, хозяин которой славился приготовлением вкусного кваса. А в 1877 г была открыта гостиница Булатинкова.

Большим подспорьем для дальнейшего развития торговли на Конном рынке стало проведение к нему городского транспорта: в 1883 г. прямо от вокзала была проложена конная железная дорога (конка), по которой ходил 1-й маршрут, а в 1885 г. было построено депо конной железной дороги. Всего в Харькове было три депо – два других размещались на Москалёвке и у вокзала железной дороги. Но депо на Конной площади было самым большим и находилось за Конным базаром, примерно в районе нынешней автостанции № 3.

Само депо представляло собой обыкновенные сараи для отстоя вагонов, конюшни и склады фуража. Здесь ремонтировали подвижной состав, ковали лошадей, чинили упряжь.

Для руководства устройством и организацией движения конных трамваев и решения всех возникших вопросов было создано Общественное управление конно-железных дорог в г. Харькове, которое размещалось на Конной площади в доме № 4. Это здание сохранилось и до наших дней.

В 1895 г началось переустройство Конного рынка. До этого времени торговля осуществлялась в той части Конной площади, которая прилегала к Молочной улице (ныне ул. Кирова). С 1895 г. торговые места перевели дальше в глубь площади к мощеной дороге, пролегавшей к дворовым местам завода сельскохозяйственных машин Гельферих-Саде на Корсиковской улице. В этой же части Конной площади для рынка построили новые лавки на каменном фундаменте, места для которых указала городская управа.

Завершая беглый обзор истории Конной площади в дореволюционный период, хочется упомянуть ещё здание, построенное городом с самыми благими намерениями в 1898 году по проекту архитектора Л.Г.Линевича, - Дом трудолюбия для безработных.

Здание строилось с не менее благородной целью - для 2-го ночлежного приюта, но было пожертвовано городскими властями для создания Дома трудолюбия - в связи со специальной программой помощи безработным: в 1895 году императрица Александра Федоровна взяла под свое покровительство новый, малоизвестный вид благотворительности, призванный оказать помощь трудоспособному безработному населению. В Харькове инициатором создания Дома трудолюбия был полковник Шпицберг, командир Оренбуржского казачьего полка. В задачу Дома вменялось дать приют и небольшой заработок безработным, в связи с чем он был оборудован столярной, швейной, переплетной, портняжной мастерскими, при нём была открыта контора для найма прислуги.

В 1902 году на площади был разбит сквер.

В первые годы советской власти (вплоть до 1927 г) на площади проводились парады частей Харьковского гарнизона, посвящённые революционным праздникам.

4.06.1925 г в связи с празднованием двадцатилетия революции 1905 года Конная площадь была переименована в площадь Восстания. С 20 сентября 1936 г она стала называться площадью Декабрьского восстания и возвратилась к этому названию после освобождения города в 1943 году, но согласно списку улиц 1954 года стала носить современное название.

В 1924 году в Харькове возникают первые жилкооперативы – зарождаются пионеры жилкооперации: «Красный октябрь», «Красный Донец», «Звезда», «Красный факел» и «Серп и Молот».

В 1937 году был снесен храм Святого Духа…

Но вернёмся к Конному базару. Торговля на нём никогда не прекращалась. Велась она даже во время немецкой оккупации Харькова, несмотря на то, что в ходе боевых действий 1941 г. большинство торговых построек рынка были сожжены, уцелели только некоторые.

Мне кажется, ни один рассказ людей, выживших в Харькове в эти страшные годы, не смог бы хоть в малой степени не коснуться той роли, которую в их жизни играл базар. Нам, избежавшим чаши сией, интересно всё: и порядки, и цены, и люди – продающие и покупающие, отдающие последнее и находящие в базарной толчее спасающий их шанс. Хочется только одного – правды, не рассказов со слов других, а свидетельств очевидцев: пусть говорят те, кому довелось видеть всё это своими глазами.

Вот одна из дошедших до нас историй. Марта Ансовна Ильинская-Центелович:

«Отец — обрусевший швед, мать русская. Я считаюсь русской. Беспартийная, 1897 г. рождения. Окончила Харьковский сельскохозяйственный институт. Доцент. Сейчас исполняю обязанности директора Украинского научно-исследовательского института соцземледелия. В Харькове с 1920 года. Муж эвакуировался в 1941 году.

Первый период оккупации я не работала, просто дома сидела. У нас никаких запасов не было. Продавать ничего не продавала. Мы шкафы, столы рубили для топки. В конце концов, мы пришли в состояние сильной отечности, члены семьи не могли двигаться. Я двигалась, но потом заболела стрептококковой ангиной и двигаться уже не могла. Совершенно случайно одна из окончивших наш сельскохозяйственный институт встретилась и говорит, что она работает на базаре на мясоконтрольной станции, проверяет молоко и за это имеет молоко. Показалось, как в сказке. Она сказала, что открывается второй рынок и там будет контрольная станция «и, если хотите, вы туда попадете». Я прошла элементарный анализ молока по определению удельного веса, кислотности и пошла к начальнику управления рынка Кабанкову. Он принял меня очень приветливо и сказал: «Через несколько дней приходите». Потом слышу, что он говорит: «Ей нужно помочь, муж ее у красных». Этот Кабанков погиб. Он уехал с нашими и погиб во время бомбежки.

Я стала работать на Конном рынке, заведовать молочно-контрольной лабораторией рынка и проработала там 13 месяцев. Вначале работа была большая, но я была одна. К весне молоко стало накапливаться, несмотря на то, что немцы большую норму поставки молока для себя определили - не то 620, не то 720 литров с коровы и молока было большое количество на рынке. Когда стало больше работы, я пригласила вторую работницу – то был ассистент кафедры селекции, которая работала всегда вместе со мною и дошла до невероятного состояния. Мы с ней вдвоем организовали маленькую лабораторию и проверяли молоко. Каждая молочница должна была принести молоко на пробу. Мы его проверяли, и потом она получала этикетку, По всем базарам были очень квалифицированные лаборатории, лаборантки.

О базаре у меня осталось хорошее впечатление, потому что мы стали жить. Оплачивали 500 рублей зарплаты и молоко. Если честно говорить, то я не спрашивала - сколько, брала столько, сколько мне нужно. Если у меня было в день 400 женщин, так по инструкции я должна взять 100 -120 кубиков, из них 70 шло в больницу. К концу дня приходит санитар или санитарка, мы сдаем это молоко. У нас остается 50 кубиков от анализа, которые идут на анализ и на потребности сотрудников лаборатории. Молоко пил весь базар, вплоть до уборщицы базара и это очень сказалось на здоровье. Были такие уборщицы, которые спрашивали:

— Скажите, когда будет ваш день ангела, чтобы мы могли вас поздравить?

Приходили простые женщины, которые очень нуждались. Потом в систему вошло, что она приходит с бутылочкой. В больницу сдавали в воскресные дни 15-12 литров. Потом меньше пошло. Сдавали в 5-ю детскую больницу, в ясли, где голодающие дети были. Приходила заведующая яслями, туда давали немножко молока. Когда пришли наши в феврале, то мы сдавали в лазарет. Мне хватало вполне два литра.

Лично мне даже нравилась работа там, потому что я общалась в основном с женщинами, которые приходили из разных сел и ты всегда в курсе живых разговоров.

Цены на молоко были чрезвычайно высокие, 150-140 руб. литр молока. Если почему-либо много молока, оно дешевеет. Было и по 70, и по 90 рублей. Причем, молоко было в большом количестве и все-таки оно было невероятно дорого.

Немцы отнимали молоко. Женщины называли нас «докторки». Приходят, просят:

— Разрешите, я здесь постою, а то там отнимают.

У нас одна считала себя в безопасности. К нам редко немцы заходили.

Отбирали молоко по дороге. Вот одна приходит взволнованная, измученная. К нам приходили восточные районы - Рогань, Чугуев. Там больше русские села. Вот они придут, совершенно измученные, потому что у нее отбирали. Как система, часть отбирали как выкуп за проход. А если она яйца еще несет, то уже обязательно отберут. Особенно любителями яиц были немцы. Иногда просто не пропускали. Смотришь, из Тишков нет сегодня, нет завтра. Потом, вдруг как-то появляется. Спрашивали, почему не приходили. Говорят, не пропускают, захватывают на работу. Так что всегда было напряженно. Потом они узнали, что немцы появляются на базаре в определенные часы и бегут пораньше, чтобы продать это молоко. Поэтому говорят:

— Докторка, скорее, скорее, чтобы нам продать молоко.

Были облавы на базаре. Это была ужасная вещь, Я вспомнить не могу их. Вдруг, гортанные звуки, — они как-то громко кричат, — и вдруг из автомата стреляет. Я всегда выходила посмотреть. Лаборатория непосредственно примыкает к базару и смотришь, они по углам расставляются и начинают стрелять из автомата, не в людей, конечно. Вначале он стреляет в воздух и кричит. Каждый стремится по улице выстроить в шеренгу всех людей, которые были на рынке. На базаре ни одного человека не остаётся. Причем, выстраивают по 6-8 человек в виде колонны, как для демонстрации. Потом, когда это все выстроено, они начинают пропускать. Каждый должен предъявить документы, выпускают они тех, кто работает, кто больной, имеет какое-нибудь удостоверение, очень старых. А иногда вы можете иметь все эти, как я говорю, сертификаты и попасть в колонну для работ. В начале первой оккупации были облавы для работ по очистке взорванных мостов в районе завода «Серп и молот». Туда отправляли на работу. Это было несколько раз на моих глазах. Базар был так натренирован, что чуть где-нибудь свист или выстрел внезапный, все разбегаются. Отчаянный народ стал, не боятся ничего. Те кричат, стреляют - бегут во дворы, кто куда, лаборатория набита народом. Когда много народа, мы открывали еще двери во двор. Некоторые проходили туда, в особенности молочницы. Эти облавы были ужасными. После облав на следующий день базар опять собирался, даже лучше. Если эта процедура начиналась в 8 часов, к 10 она заканчивалась, и в 12 часов базар работал. Когда началось наше наступление, базар очень реагировал на это. Перестали приходить. Все волновались, ждали своих. Когда немцы ушли первый раз, все-таки безобразия были в селах большие. Там есть села, которые очень пострадали. Возможно, там эсесовцы были. Факт тот, что мужское население сотнями было уничтожено, и женщины были уничтожены. У нас были красавицы молочницы, приходили постоянно из русского села, так у них мужья погибли, у других — дети. С женщинами было легко, конечно, работать. Это было местное население, которое страшно пострадало. Было здесь село Непокрытое, которое совершенно выгорело. Там был район боев в 1942 году летом, когда наши были близко от Харькова. Их немцы оттуда выселили, но они туда ходили потому, что их имущество там было. Я их уже потом видела, когда они вернулись в Непокрытое и отстраивались.

Когда наши пришли в феврале, у меня в работе был перерыв несколько дней. За мною базар присылал. Был назначен новый директор, некто тов. Захаров. Я стала работать. Причем, у меня сразу пониженный тонус стал. Мне показалась работа не такой интересной. Я пробыла там три недели. Когда наступали немцы 9 марта 1943 г. и бомбили Конный рынок, я ушла на рынок рано и ничего не думала. Вдруг, слышу гул какой-то. Я вообще равнодушна к этим вещам, думаю, наши летят. В это время какой-то гражданин мне кричит:

— Гражданка, гражданка, что вы зеваете!

Я говорю:

— Это же наши летят.

В это время от самолета, который низко летел, отделяются какие-то палочки. Думаю: что это такое? Вдруг как грохнет где-то. Это было ужасно. Одна бомба попала в рынок и две — на Сомовской улице. Но у меня осталось впечатление, что я звука и удара не слышала. Я пошла дальше. Подхожу к одной улице, женщина стоит. Я спрашиваю:

— Что вы здесь стоите?

Она меня спрашивает:

— В городе все благополучно?

— Все, — говорю.

Прихожу на базар. Мне служитель лаборатории, старый человек, говорит:

— Знаете что? Кажется, беда, говорят, что немцы прорвались где-то на Холодной горе.

— Да бросьте вы, — говорю, — давайте работать.

Начинаем работать. Приходят женщины:

— Скорей, скорей домой, тут так страшно!

Я-то не вижу ничего еще. Красноармейцы куда-то собираются. Вдруг, как налетели! Начали бомбить аэродром, вокзал - близко от Конного рынка. Мы закрыли лабораторию, базар разошелся совершенно без всяких понуканий. Все женщины — скорей домой. Я пошла под бомбежкой. По дороге уже увидела, что дело хуже обстоит. Пришла домой, собрала кое-кого своих, кому нужно было уехать немедленно и все ушли. У нас жили евреи при немцах. Мы их проводили, они ушли. 10-го уже была стрельба с утра до вечера. Я никуда не ходила. В 7 часов утра началась и в 7 часов вечера кончилась. Через каждые почти 20 минут налетали они. К вечеру будто бы прорвались на Сумскую улицу немецкие танки. а на следующий день начался бой. Через несколько дней вошли немцы. Я продолжала свою работу на базаре. Все было разбито…»

Несколько слов о послевоенной истории площади и рынка.

В 1965 г. городскими властями было принято решение о реконструкции рынка, был утвержден проект со строительством крытого корпуса торговых мест. Уже в 1967 году торговый зал на 1000 мест, здание столовой на 50 мест и гостиница «Дом колхозника» на 100 койко-мест (пл. Восстания, 1) были приняты в эксплуатацию.


Худ. Александр Иванов "Смертоубийство на Конном базаре"

Разительные перемены, произошедшие на наших глазах во внешнем облике площади и рынка в последние годы, связаны с подготовкой и проведением чемпионата Европы по футболу 2012 года. Наглядная иллюстрация этих перемен – на двух фотографиях Дм. Следюка, которыми начинается и заканчивается этот обзор.




Free counters!
Яндекс.Метрика
 
 Харьков 



Харьков: новое о знакомых местах © 2011 -