Header image
обзор статей и страниц краеведческого альбома

О харьковских театрах в годы оккупации

В книге харьковского историка А.В.Скоробогатова «Харків у часи німецької окупації» нашла своё отражение и культурная жизнь города в те беспросветно тяжёлые для оставшегося населения дни. Вот что, в частности, написано им о работе харьковских театров (привожу в своём, не всегда удачном, переводе).

Немецкая власть стремилась разнообразить своё пребывание в городе, удовлетворять, например, свои театральные потребности. С этой целью уже в конце 1941 года в Харькове были сформированы свои театральные труппы – украинского драматического театра под руководством И.Гирняка и оперного - во главе с В.Ходским. И хотя значительная часть довоенных артистических сил была эвакуирована на восток, что не могло не сказаться на уровне спектаклей, репертуара, в городе всё же остались известные актёры. Среди них – Б.Гмыря, Неделько, Горохов, К.Морозова, Копнин, Т.Рожок и др.

Украинский драматический театр им. Шевченко ставил в период оккупации драмы, оперы, оперетты, балеты, концерты для военных и местного населения. Военные занимали места в партере, а местные – на галёрке, в первом, втором и третьем ярусах. В воскресенье спектакли проводились только для военных. Качество спектаклей было невысоким из-за нехватки театральных сил. Улас Самчук побывал в театре на спектакле «Весёлая вдова» и оставил свои впечатления по этому поводу: «Театральных сил не хватает, - писал он. - Их вывезли вместе с комбайнёрами, племенными лошадьми, писателями и архивными документами. Поэтому спектакль не из лучших. Постепенно публика начинает это понимать. Слышу критический шёпот своих соседей. Главное – не хватает блеска, элегантности, экспрессии…» Аркадий Любченко побывал на спектакле «Маруся Богуславка» и также оставил свои критические замечания: «Спектакль «Маруся Богуславка» в бывшем театре «Березіль» - беспомощность, бескультурье, худшее провинциальное любительство. Если со временем не вернутся от большевиков наши театры им. Шевченко и им. Франко, театральная культура наша упадёт окончательно».

Харьковская национальная опера обслуживала сначала преимущественно немецкие вооружённые силы. Поэтому и репертуар был составлен по требованию немецкого командования. Среди прочего были показаны «Кармен», «Паяцы», «Травиата», «Цыганский барон», «Корсар», «Лебединое озеро». Со временем репертуар был расширен и начали давать некоторые спектакли и для гражданского населения.

Артисты национальной оперы и музыкально-хоровые труппы дали большое число концертов для немецких войск и для гражданского населения. Так, в программе концерта артистов харьковской национальной оперы, который состоялся 16 ноября 1941 года, Гмыря, Морозова, Габринович, Копнин, Горохов, Неделько, Шишацкая, Савин и Писарева, которые исполняли произведения Бетховена, Бизе, Пуччини, Леонковалло, Сен-Санса, Верди, Россини, Штрауса, Рахманинова, Чайковского, А также Гулак-Артемовского, Лысенко, Костенко.

Среди наиболее известных концертных трупп были Украинский национальный хор под управлением В.Ступницкого, в котором насчитывалось 23 певца, в том числе И.Соловьёв, Ю.Плевако, И.Костина, В.Журба; оркестр народных инструментов под управлением В.Комаренко, где было занято 36 музыкантов; ансамбль бандуристов из 9 человек, среди которых был сын Гната Хоткевича Богдан, ещё ученик школы; концертно-эстрадное бюро под управлением Ткаченко, обслуживавшее преимущественно немецкие войсковые части.

Украинский национальный хор дал большой праздничный концерт в рождественские праздники в декабре 1941 года. Был исполнен «Ще не вмерла Україна» в обработке В.Костенко, украинские народные песни «За городом качки пливуть», «Пряля» в обработке М.Леонтовича, «Ой, садове моє яблучко» в обработке В.Ступницкого, колядки, щедровки.

Написанное А.В.Скоробогатовым дополняют выдержки из беседы с известным специалистом в области истории театра В.Гайдабурой.

О причинах, побудивших украинских артистов служить в театре в оккупационное время.

- Было несколько причин. Во-первых, немцы, объявили, что все граждане должны явиться на места своей работы. И как пекари вернулись на хлебозаводы, а машинисты тепловозов в депо, так и актеры пришли в тот театр, где они работали перед войной… Им сказали: работайте. Единственное требование – никакой политики. И они начали работать: у профессионалов просто другого выбора не было. Известно очень мало примеров неподчинения этому требованию оккупационных властей. Так, известный харьковский режиссер Марк Терещенко не работал в театре. Но это редкое исключение. Все остальные вернулись на сцену. Но профессионалов не хватало. Поэтому шла вербовка молодежи в театр. Вот она-то поступала в театр по разным причинам. И инстинкт, так сказать, вел, и честолюбие – особенно вчерашних самодеятельных артистов. И что еще немаловажно: молодежь пряталась в театрах от угона в Германию

Об отношении к артистам, работавшим в театре во время оккупации, после освобождения.

- После войны, даже если человеку посчастливилось избежать тюрьмы, морально он зачастую переживал муки. Его просто травили, говоря: «Я тебя не посажу, но ты будешь среди таких людей работать, что заплачешь». Ведь многие люди сами по себе были, как карательная система.

Актриса Тамара Спыну рассказывала, что секретарь парторганизации (одного из украинских театров) Лия Бугова, в будущем народная артистка, заявила на первом же собрании: мы будем кровью тех, кто здесь работал во время оккупации, красить крышу нашего театра. А эти несчастные сидят тут же в зале и обмирают. Такие притеснения, обструкция, ощущение себя человеком третьего сорта, может быть, кара более страшная, чем арест.

Но были и актеры, чья судьба, несмотря на их «оккупационный грех», сложилась после войны вполне благополучно. Например, Борис Гмыря получил даже звание народного артиста. Существует апокриф, что, услышав его выступление на Декаде украинского искусства в Москве, Сталин поинтересовался, есть ли у такого замечательного солиста почетное звание. Ему ответили, что нет, потому что в войну он пел перед фашистами. «Надо сказать, - заметил вождь, - что у тех, кто ему аплодировал, был неплохой вкус». И Гмырю наградили.

Пересуды о том, что Гмыря пел Гитлеру, преследовали артиста всю жизнь и страшно его оскорбляли. Надо сказать, что это легенда, хотя в театрах Харькова и Полтавы во время оккупации Борис Романович действительно выступал. Из-за разрыва связок он попал в госпиталь и не успел эвакуироваться. Но во время оккупации он вел себя так, чтобы его нельзя было упрекнуть в добровольном сотрудничестве с гитлеровцами.

О спектаклях для немцев и гражданского населения - игрались ли спектакли отдельно для одних и других или были «общими»?

- Репертуара, специального для немцев и местного населения, не было. Хотя и были спектакли «нур фюр дойче». Это, впрочем, не значило, что на них не «просочились», как писала в дневнике очевидец тех лет, наши соотечественники. С другой стороны, к примеру, «Гамлет» во Львове – великий спектакль, поставленный Иосипом Гирняком с Владимиром Блавацким в главной роли, адресовался вроде бы исключительно украинской публике. Но тысячи немцев его посмотрели. Восхищенные отзывы о спектаклях этого театра появились в Германии, Италии, Испании. То есть сама жизнь нарушала установленные рамки.

Зачастую сами наши зрители были виноваты в том, что возникали эти «нур фюр дойче». Немцы были интеллигентными зрителями. Их солдаты должны были пойти в баню и непременно в театр. А в театре они сидели благоговейно, с прямыми спинами. Наши же… Вот, что писал о своём посещении спектакля «Тоска» в харьковском театре Ю.Шевелев:

Публіка була там двох, сказати б, сортів, і козли були суворо відокремлені від овець. Партер був відданий німецьким військовикам, горішні поверхи продавалися за гроші «тубільцям». Ці дві публіки поводилися цілком відмінно. Німці сиділи тихо й слухали музику й співи, може, смакуючи екзотику італійської опери мовою місцевих «дикунів». На горішніх поверхах стояв гамір розмов, шумні реакції на сценічну дію, навіть де-не-де відбулися бійки.

…Чого вони прийшли до театру? Та просто тому, що в них багато грошей, тому, що їм ці несподівані й шальні гроші, здобуті спекуляцією, продажем добра, награбованого в останні дні панування більшовиків, нікуди дівати. А на сцені їх зацікавлює лише один момент: коли Гаяр хапає і силоміць цілує Жакеліну. Це викликає захоплені вигуки:

— Маладец!

— От ето по-нашому!

І не лише це... Нахабство, цинізм, нестриманість самця - це по-їхньому.

Вони дуже розчаровані, що це не оперета. Там танці, каскадна музика, часом трошки слизького, а тут що! Самі розмови.

Четверо представників цієї «золотої молоді» забрели наступного дня на симфонічний концерт. Заля, сповнена німецьких, італійських вояків, благоговійно слухає могутню й урочисто-миротворчу початкову мелодію увертюри до «Тангейзера», ніхто не ворухнеться в зачарованні, і тільки їхній регіт, голосний шепіт і хіхікання несуться на весь театр з балькону. Аж сором бере за них. Та от посередині увертюри вони підіймаються й, голосно тупаючи, безсоромні в проявах свого хамства, виходять з театру. Вагнер - це не цікаво, це не для них.

И в заключение – две небольшие записи о харьковских театрах из двух самых подробных дошедших до нас дневников – М.А.Усыка и Л.П.Николаева.

М.А.Усык.
15.III.42

Был в театре на «Назаре Стодоле». До конца не досидел – холодно. Смотрел «Вечорниці» Ніщинського. Хорошо пели. А на душе – дрянь. На фронте льется кровь, а тут играют. В удачных местах игры артистов слышен смех. Но чей он? В антракте рассматриваю присутствующих – мальчишки, дети. Взрослых мало. И вообще странно – голод и смех…

Л.П.Николаев
1.XI.1942 г

Сегодня я читал афишу с объявлением о Вагнеровском концерте. Я прочёл недавно книгу Шюрэ о Вагнере и отзывы Л. Н. Толстого об этом композиторе и мне захотелось послушать Вагнеровскую музыку. Но, во-первых, оказалось, что концерт назначен на 5-1/2 вечера, а нам, простым смертным, разрешается ходить по улицам лишь до 6-1/2 часов, а, во-вторых, у меня пропало всякое желание идти на концерт после того, как я прочёл объявление о том, что гражданские лица (Zivilisten), не являющиеся немцами из Германии (Reichsdeutsche), не имеют права покупать первые места, а должны сидеть на вторых местах, т. е. где-то на галёрке. Сейчас мои финансовые возможности настолько ограничены, что я и не подумал бы покупать первые места и взял бы место на галёрке. Но если меня предупреждают, что я лишён права сидеть на определённых местах, я предпочитаю не ходить в театр. Пусть «истинные немцы» развлекаются, а я подожду того времени, когда можно будет слушать музыку Вагнера, не чувствуя себя при этом существом низшей расы.


Free counters!
Яндекс.Метрика
 
 Харьков 



Харьков: новое о знакомых местах © 2011 -