Header image
обзор статей и страниц краеведческого альбома

Дом на Гуданова

Интересная статья из газеты «Время» годичной давности подвернулась мне на днях в сети. Интересной её делает экскурс в не столь далёкое прошлое знакомого многим уголка Нагорного района. И что особенно ценно, написана она о том, чему автор, сохранивший, судя по всему, отличную память, был очевидцем.

Приведу текст статьи, дополнив её несколькими картинками.

Старый дом и изменившийся до неузнаваемости двор

(Газета «Время» за 20 июня 2012 г.)

Уважаемая редакция! Постоянно читая в вашей газете материалы о харьковских двориках, отражающие летопись города, я, самый старый житель дома № 9/11 по улице Гуданова, решила написать о нашем дворе.

Я — единственный житель дома, кто помнит его еще с довоенных времен.

Мои родители получили здесь двухкомнатную квартиру в 1930-м. Дом тогда еще достраивался, проводили газ, а люди уже вселялись. Это были семьи ответственных партийных и советских работников. Многие из них в 1937—1938 гг. были репрессированы и не возвратились домой.

Рядом с нашим домом строились корпуса УФТИ (где впервые в мире было расщеплено атомное ядро). Нам разрешалось по пропускам ходить через двор института в школу №100, которая была только что построена на улице Чайковского.

В сентябре 1941 года фашисты разбомбили нашу школу, хотя целились не в нее — хотели попасть в УФТИ. К счастью, это случилось поздно вечером и в школе детей не было. А сторож в тот момент вышел из здания.

Я помню, как мимо нашего двора ходили выдающиеся ученые: профессора Синельников, Вальтер, Ландау, Кан и другие. Некоторые из них даже преподавали в нашей школе. А их дети учились вместе с нами. В нашем дворе часто гуляла с детской коляской жена профессора Синельникова, англичанка.

В 7-м подъезде нашего дома жила семья И. Ф. Гаркуши. Во время войны он был членом подпольного обкома коммунистической партии, работал вместе с И.И.Бакулиным и другими подпольщиками. Они часто проводили свои заседания в одном из зданий УФТИ, так как фашисты боялись заходить в эти лаборатории.

Наш двор состоит из центральной части, что начинается сразу за подворотней, и двух маленьких двориков, где всегда росли деревья, кусты и трава. Руководил озеленением двора ботаник по фамилии Зурно, который проживал в 1-м подъезде. Особенно он любил весной высаживать георгины. Клумбы были огорожены деревянным штакетником. А в конце двора, что примыкал к саду Рентгенинститута, была площадка с киноэкраном, стояли скамейки. Там четыре раза в неделю показывали кино. Тогда к нам во двор сходились жильцы со всей улицы.

В подворотне было свое домоуправление, там же была пионерская комната и специально в штате — пионервожатая Аня Горбик. Дети часто собирались там, пели, танцевали под музыку. На пианино нам играла старушка — жена бывшего хозяина дома №9, генерала путей сообщения Юмовского. Его имя до войны носила наша улица. Здесь же во дворе размещались флигели этой семьи, каретный двор и сад. Бывшей владелице оставили после экспроприации только одну комнату, однако она все равно бесплатно учила детей пению.

На ночь подворотня закрывалась воротами. Запирал их дворник А.Ф.Череватый (мы называли его дедушкой). Он же держал кобылу и повозку, на которой вывозил мусор со двора, два-три раза в день поливал двор, один убирал улицу.

После войны мы с мамой вернулись домой из эвакуации, отвоевали свою квартиру. В дом вернулись и некоторые другие довоенные жильцы. Но появились и новые. Здесь теперь стали жить видные ученые: академик, ректор ХГУ им. М. Горького И.Н.Буланкин, профессор Г.И.Дринфельд, профессор, доктор физико-математических наук Я.Л.Геронимус, ректор Харьковского авиаинститута Н.А.Масленников и другие. Но не вернулись в свой двор те, кто погиб на вой¬не. В том числе и мой отец. Навсегда остались на фронте мальчишки нашего двора: Леня Кигель (он был среди тех 18 ребят, которые защищали Москву на Волоколамском шоссе), Сережа Белоусов и другие...

Во дворе появилось много новых семей, маленькие дети. И в 3-м подъезде открылся детский сад, была создана детская площадка. Новый дворник по фамилии Зюзюкин опять запирал на ночь ворота, следил за порядком во дворе. Были и другие хорошие домовые служащие.

Но вот наступили новые времена, 1990-е годы. В одну ночь железные ворота украли. Постепенно началось разорение двора. Все три флигеля, в которых раньше жили люди, превратили в строительную контору, в доме обосновалась лаборатория для анализа крови, компьютерный клуб, магазины, адвокатская контора и т. д. — всего 10 офисов. Были уничтожены маленький двор, его зеленые кусты и скамейки. С утра до позднего вечера больные люди идут сдавать кровь в лабораторию. Особенно донимает жильцов молодежь, которая играет в компьютерном клубе, — шум, гам, дым от сигарет до глубокой ночи. Двор превратился в автостоянку. И, так как он замкнут, летом нельзя даже открыть окно из-за запаха бензина. Особенно много машин ставят посторонние люди к ночи. При этом никто не принимает мер, чтобы заасфальтировать двор, засыпать ямы. Когда-то на нашей улице автомобиль был только у академика Вальтера, а теперь кажется, что машин больше, чем людей...

Спасибо семье Троицких-Изюмских и хозяину гостиницы, расположенной во флигеле, за то, что привели в порядок правую сторону двора. Некоторые жильцы в прошлом году стали сами высаживать во дворе цветы и кусты. Но с машинами мы справиться не можем. А еще надо бы восстановить и детскую площадку. Это могли бы сделать те офисы, которые вселились в наш двор. Тогда он хотя бы частично вернет свой прежний облик.

Маргарита Петровна Фомичева, г. Харьков.

Интересна первая часть этого письма (офисами и машинами во дворе нас удивить трудно). Хотелось бы встретиться с автором, поговорить, поспрашивать, прояснить некоторые места в тексте. Вот, например, фраза о генерале путей сообщения Юмовском: «Его имя до войны носила наша улица». Следует ли понимать её как утверждение того, что улица была названа Юмовской в честь этого генерала? В «Справочнике по названиям 7000 улиц…» сказано, что улица была названа по имени харьковского купца Г.В.Юма, «по земле которого проходила улица и инициатором прокладки которой он был». Юмовской улица называлась с 1888 по 1925 год, а затем с 1942 по 1965 гг. Поэтому тот факт, что дом генерала Юмовского был расположен на улице Юмовской, видимо, следует считать удивительным случайным совпадением.

Или другая фраза: «фашисты разбомбили нашу школу, хотя целились не в неё – хотели попасть в УФТИ». Как следует из воспоминаний сотрудников УФТИ, опубликованных в сборнике «Город и война», в Германии понимали ценность этого научного центра и рассчитывали использовать его возможности в полной мере. Уничтожение института до захвата города вряд ли могло входить в планы оккупантов. В самом институте немцы чувствовали себя полновластными хозяевами. О том, что они боялись заходить в лаборатории, слышать раньше не доводилось. И чего им там было бояться, трудно даже предположить. Другое дело, что строгого режима на территории института при немцах не было, и это могло как-то привлекать подпольщиков.

Хотелось бы спросить и о том, как выглядел дом № 9 (да и соседние дома на улице) до надстройки – довоенных фотографий этого района встречать ещё не доводилось.

В заключение два слова о дворе (зашёл я в него, втайне надеясь на встречу с Маргаритой Петровной). Двор на меня произвёл очень хорошее впечатление – чистый, весь в цветах. И если б не было машин…

От машин сейчас страдают все дворы. Но в этом – почти замкнутом, небольшом – их избыток чувствуется особенно сильно. Люди молодые, воспринимающие машины как данность и не знающие других условий, реагируют на их присутствие не так остро, как пожилые, проводящие во дворах больше времени и, главное, помнящие, как хорошо было раньше. И я их очень понимаю и сочувствую…


Free counters!
Яндекс.Метрика
 
 Харьков 



Харьков: новое о знакомых местах © 2011 -