Header image
обзор статей и страниц краеведческого альбома

Нэпманы Харькова в сфере торговли (1921-1924 гг)

Этот пост состоит из двух частей - статьи историка Максима Онацкого, опубликованной в сборнике трудов Каразинского университета, и журналистских зарисовок того времени, иллюстрирующих в какой-то степени (малой, конечно) написанное современным исследователем ("Люди с лотками", журнал "Пламя" за 1925 год).

Итак, статья.

"…Целью данной статьи является освещение деятельности нэпманов Харькова в сфере торговли в 1921-1924 гг., то есть от момента перехода к нэпу до начала наступления советского государства на частноторговый капитал. Переход к нэпу и возрождение частноторговой деятельности связаны с переходом от политики продразверстки к продналогу. Согласно декрету "Об обмене", который распространялся на всю страну, была легализована базарная и рыночная торговля, а также торговля с лотков и ларьков и торговля в закрытых помещениях. После внедрения нэпа государство стремилось направить частный капитал исключительно в торговлю, что объясняется тем фактором, что у государства отсутствовал свой торговый аппарат, а кооперация не смогла сразу приспособиться к новым условиям. Быстрая оборачиваемость капитала, отсутствие в первые годы нэпа серьезной конкуренции со стороны обобществленной торговли, а также возможность без особого риска в любой момент свернуть свое торговое предприятие и перебросить средства в другую сферу - все это способствовало скорому привлечению частника в торговлю. Поэтому большая часть розничного оборота в торговле вскоре оказалась в руках частных предпринимателей.

Для занятия торговой деятельностью частникам необходимо было получить свидетельство и патент. Преимущества при получении свидетельств и патентов предоставлялись гражданам, которые торговали по поручению продовольственных органов, кооперации, крестьянам, которые продавали продукцию собственного производства. В мае 1921 г. Харьковский горисполком постановил, что право заниматься частной торговлей имеют только лица, которые не подлежат трудовой повинности.

Кроме того, при подаче заявления с просьбой предоставить право на торговлю необходимо было заполнить анкету, в которой указать свой род занятий до революции, социальное происхождение, национальность, а также факт прохождения своей воинской службы в рядах какой-либо из армий в годы Гражданской войны.

Предметы частной торговли в Харькове в 1920-е гг. были самые разнообразные: бакалейные, галантерейные, мясные, колбасные, хлебные, кондитерские изделия. Велась также торговля посудой, мебелью, обувью, табачными изделиями, мылом и т.д.

Преобладал частник, главным образом, в мелкой торговле (торговле с мест на рынках и улицах и в розничной торговле в постоянных помещениях). Гораздо меньше частник стремился в оптово-розничную и оптовую торговлю. При этом среди частных торговых предприятий преобладали мельчайшие предприятия с числом занятых на них от одного до двух человек. Число же частных торговых предприятий, использующих наемный труд, составляло в Харькове в 1923 г. 166 единиц (менее 3% от общего числа частных торговых предприятий), причем преобладали они в таком виде торговли, как розничная торговля в постоянных помещениях.

Крупной или оптовой торговлей в Харькове занимались владельцы всего 11 торговых предприятий. Еще 60 человек были владельцами оптово-розничных предприятий, а 1794 человека владели постоянными розничными торговыми заведениями.

Указывая социально-профессиональный состав торговцев, необходимо отметить, что весной 1921 г. для большинства частников (60%) торговля была новой сферой их деятельности, тогда как для 40% была продолжением их основного дореволюционного занятия (так. на базарах Рыбном, Конном, Коммунальном и т.д. торговцы- профессионалы составляли 40%, обыватели, советские служащие, рабочие - 20%, мешочники - 30%, остальные - 10%).

По данным тортовой переписи 1923 г., в Харькове из 1844 торговцев торговую деятельность после перехода к нэпу начали вести 71.3% . Другими словами, в годы нэпа почти 3/4 торговцев избрали своей новой профессией торговое предпринимательство.

Среди предпринимателей Харькова, которые продолжили свою деятельность в годы нэпа, мы встречаем имена дореволюционных купцов и предпринимателей. Некоторым из них пришлось сменить род и сферу своей деятельности. Так, среди предпринимателей 1920-х годов встречаем бывших купцов 1-й гильдии С.М.Хазановского (одного из основателей и крупных акционеров частного товарищества 1920-х годов "Мосхимлак") и М.Дубровского, М.А.Фурманова (он занимался галантерейной торговлей), купцов 2-й гильдии В.М.Тафта (член правлення одного из Харьковских обществ взаимного кредита в годы нэпа), С.Ф.Баканова (дореволюционный и нэповский владелец кондитерской фабрики), И.П.Развалинова (до революции владел "первоклассным" магазином мануфактуры, а в 20-е годы был одним из фундаторов частного акционерного общества «Частно-скот-мясо»), М.Д.Гомельского, также бывшего до 1917 г. крупным торговцем. Возобновили свою деятельность и другие предприниматели с дореволюционным стажем, но более низких рангов, чем выше названные купцы - М.Крон (торговля мебелью), И.3.Княжинский (оптово-розничное торговое предприятие, торговля мебелью), Ф. Подгорный. В середине 1920-х гг. ими было создано в Харькове частное акционерное общество "Мебель", занимавшееся производством и торговлей мебелью.

Возобновили свою деятельность и ряд дореволюционных фирм - "Дирберг" и "Жорж Ноттер", которые торговали кондитерскими изделиями.

Биографии немалого числа частных предпринимателей-коммерсантов свидетельствуют о том, что в годы нэпа они сменили едва ли не десяток отраслей в частном секторе экономики. Зачастую их жизненный путь до определенной степени был связан с криминалом: коррупцией, разворовыванием государственного имущества, жульничеством, а особенно со спекуляцией и уклонением от уплаты налогов. Так, один из наиболее известных нэпманов Харькова Б. Майзнер начинал свою деятельность как валютный спекулянт. Но, собрав начальный капитал, он стал вкладывать средства в производство, открыл мастерскую по производству кепок и шляп, а параллельно снабжал изделиями местный рынок головных уборов. В свое время Б. Майзнер побывал под следствием по обвинению в тяжком уголовном преступлении.

На протяжении 20-х годов в Харькове протекала значительная по объемам коммерческая деятельность другого предпринимателя - скотопромышленника А.П.Подкопая. В годы нэпа он также неоднократно арестовывался за различные экономические преступления (в основном за спекуляцию) и отбывал наказания в ДОПРе.

Необходимо отметить, что для ведения торговли Харьковское губэкономсовещание устанавливало следующий режим работы: в магазинах вокруг базаров было разрешено торговать с 8.ОО до 16.00, в ресторанах, столовых, кафе, пивных и паштетных - с 8.00 до 24.00 (при двух сменах). На других торговых предприятиях торговля разрешалась с 9.00 до 19.00 (с двухчасовым перерывом на обед).

Торговля в воскресные дни была запрещена (исключение составляли кафе, рестораны, столовые, пивные, паштетные). Запрещена была торговля в революционные праздники (1 мая, 7 ноября и др.), а также в день Нового года. За нарушение вышеуказанных ограничений налагались крупные денежные штрафы. Кроме того, штрафовались не зарегистрировавшиеся торговцы, а также торговцы, совершившие несвоевременную регистрацию, или не соблюдавшие правил регулирования торговли.

Существовали и другие методы неналогового ограничения торговой деятельности частников. Так, в ряде случаев местная власть предписывала частникам-торговцам приобретать по несколько портретов советских руководителей. Нередкими были также случаи, когда организации, продававшие частным торговцам мануфактуру, принуждали их покупать также дополнительный ассортимент товаров (орехи, парфюмерию, нитки, трикотажные изделия). Это, в свою очередь, вынуждало частников делать значительные "накрутки" в цене при продаже основного товара".

При написании статьи автором были использованы законодательные сборники, делопроизводственная документация, материалы статистики, периодические издания 1920-х годов, архивные материалы. Соответствующие ссылки на них и список литературных источников приведены в полном тексте статьи: www.nbuv.gov.ua/portal/Soc_Gum/Apvi/2007_10/Onatskij_M.pdf

А теперь слово современнику - автору журнальной публикации Владко:

"Едва только по улицам начинают проскальзывать спешащие к гудкам, звонкам и свисткам люди – на их пути уже появляются „лотки" - веселые, бойкие парни со здоровыми глотками и вкусно дымящимся на утреннем холодке «товаром».

— Горрячие горрячие, здесь, здесь! … гражданин, возьмите, убедитесь, по пятачку!...

Пятак - деньга небольшая, особенно, если жена проспала и вместо завтрака дала только кусок хлеба. А ведь до обеденного перерыва - далеко...

— Э, давай пирожок!

Лотки знают своих покупателей. Пирожник не подойдет к регланистому пальто и модной клетчатой кепке; разве из озорства шмыгнет иной раз лоток под самым носом:

— Гражданин, вовьмите-жа! Пирошки—куды твой метрополь!...

Но это уж так, под веселую минуту, когда „товар" идет бойко, когда можно даже звонко заорать, чтоб облезлая ваньковская шкапина шарахнулась в сторону:

— Ввот они, ввот! Пирожки горячие, с луком, перцем, собачьим сердцем! Иэхх, ввот они!..

Степенная „бублешница", сидящая у подъезда на ступеньках, в толстом платке - и то не выдержит:

— Ну, чего, чего?.. Покупателя, идол, отгоняешь .,

И. излив душу, бублешница деловито подправит висящий на веревочке на дужке корзины бублик и затянет свое:

— Бублики, бублики, бублики,.. бублики...

У нее товар покойный, ходовой, только успевай, подпекай… Еще вот булки-франзоли (правда, не такие, как раньше, те смаковитее были!) - тоже товар, который не залежится. Покойное дело.

Отдельные ручейки прохожих растут, растут - сливаются в поток. И на улицу высыпается из какого-то невидимого куля вся груда неутомимых, звонких, юрких лотков. Вот оживились углы черными упрямым чистильщиками сапог, прочно стали желтые ларьки с папиросами – и пошла разворачиваться длиннющая веселая ежедневная цепь. Иной день у Дворца Труда - непрерывная шеренга. А на углу Купеческого спуска и Клочковской, под Пассажем, - постоянный толчок. Здесь цвет лотков, сезонный товар, текучий, непостоянный. И только один род торговли неизменен. Это - гривни креммазь гривни... Гривни… Если этот странный боевой клич неизвестного племени перевести на человеческий понятный язык, то получится:

— Гривенник крем, мазь, по гривеннику!...

На коробочках написано гуталинин, или что-нибудь еще. Все равно. Продавцу „креммази" очень скучно. Он больше занимается тем, что смотрит на проходящих, оглядывая по специальности ноги. И если замечает трещину на ботинке, то тогда его взгляд опасливо переносится на лицо прохожего.

— Не у меня ли креммазь покупал?

Сбоку улыбаются плюшевые медведики с бисеринками-глазами, чинно сидящие на ковре и протягивающие вперед лапки. Помните, - были раньше медведики, которые пищали, когда вы нажимали брюшко? Так теперь такие - редкость, на улице не купить. Теперь больше молчаливые, домашней работы.

А если вы любитель, вам можно предложить и медведиков любительских -плисовых, полосатеньких, с концентрическими кругами на пузичках.

Около медведиков совсем неожиданная соседка: бурая, чрезвычайно подозрительная халва. На табуретке лежит кусок, не больше двух-трех фунтов; и тут же - огромный нож, весы с полным ассортиментом гирь. А около - сам продавец. Сезон отошел халвинный. Да и не только халвинный; вот и цветы бумажные медленно и верно хиреют. Пока еще живут тщательно отделанные хризантемы, розы, ландыши, гвоздики и маки; до пасхи дотянули, чтобы попасть на куличи. А потом – стоп!

Впрочем - дальше. Мечтать не полагается, так как вот перед самым носом выросли две руки с коробкой мази для сапог в каждой. И веселый, чуть насмешливый голос интригующе заявляет:

— Вот эта - бесплатно. Совсем бесплатно. А эта – гривенник. Возьмите, гражданин! Гражданин, гражданин, можно и отдельно, по пятачку! А?

Не следует думать, что такое балагурство остается неоплаченным. Нет, есть целая категория покупателей, которую... хлебом не корми, только веселее зазови!

Несомненно - тут целая наука, охватывающая ряд дисциплин, к сожалению, совершенно недоступных для рядового прохожего. Ну, разве не к этой магической науке завлечения относится великолепно-повелительное распоряжение мальчишки-чистильщика сапог:

— Ставвьте, поччистим, за питтачок! Ставьте как дак и сделаим! Ставьте!

Раэве после такого оклика вам самому не приходилось опускать глаза к вашим нижним конечностям?

Говорят, что все американские миллиардеры начинали свою карьеру с чистки сапог. Я не удивляюсь этому. Чистка сапог – дело, которое требует индивидуальных способностей.

Вообще, «питтачок» является любимой уличной монетой. Знаете ли вы, что такое „пальчики"? На треноге стоит медный таз, сияющий масляными пятнами. На тазу разложены правильными кругами коричневые, жирные, подпеченные и рубчатые кусочки теста. Это и есть «пальчики» - радость и невинное жизнеуслаждение беспризорщины. Такое «пирожнэ» носится обычно на голове. При этом - рассыпанные случайно по мостовой от толчка «пальчики» вовсе не теряют своей фиксированной уличными традициями цены. Они просто обтираются наскоро и еще веселее хрустят на зубах их счастливого покупателя.

Дороже и «аристократичнее» другое лакомство улицы – знаменитые вафли с «кремом».

— Питтак три штуки, навались, здесь, здесь, питтачок...

Эти даже заворачиваются в бумажку. Но покупатели предъявляют к «трубочкам» большие претензии, нежели к «пальчикам».

—Позавчерась крем слаже был. А сегодня, как лягушья слюна.

Правильно, крем должен тянуться, должен быть сладким, чтоб горько становилось во рту. В этом - смак «трубочек».

Зазыватели не всегда балагурят. Можно употреблять и серьезный, даже научный тон. Например:

— …И каждый может наблюдать, демонстрировать новое чудо природы: сама одевает себя, никого не нуждает, достаточно только взять бутилка воды, чистая, из крана, насипьте один прилагающий порошок, положьте сюда одного жителя, который купите за пьять копеек, где он сам себя одевает, никого не нуждает; гражданин, купите последнее чудо природы и каждый может наблюдать, демонстри... - и так далее, по образцу «у попа была собака» ...

Такого рода научные лекции обычно привлекают публику и служат настоящей приманкой для прохожих. Сюда же относятся и однотипные лекции на тему о „магическом карандаше", который режет стекло любыми узорами в руках продавца и беспомощно скользит по такому же стеклу, будучи принесенным покупателем к себе домой.

Товар без обмана - яркие, веселые и нарядные лебеди и гуси из воска, они плавают, покачиваясь в грязной апрельской луже на Университетской горке, плавают долго и беззаботно под восхищенными взглядами «товарищей мальчиков и товарищей девочек".

— А вот шиколад адески ванельный, шиколад, пять и десять копеек! Вот, вот!..

— Настоящи сочны восточны адески шиколад, только здесь, здесь, здесь!..

«Одесский ванильный» наводнил Харьков. Благородные матроны – бублешницы, фруктовщики, конфетчицы, семечники - все совратились с пути истинного и запятнали свою однотоварную чистоту примесью этого ужасного изобретения харьковских кустарей-шоколадников.

«Шиколад» идет бойко. Особенно если после получения денег с первого покупателя поплевать трижды на полученные монеты, держа их над шоколадными плитками, и при этом произнести, возможно деловитее, баском:

— Дай, боже, хорошего почину, тьфу, тьфу, тьфу, продал, начал, тьфу, тьфу, тьфу…

Тогда (как уверял меня Митька-адесщик) шоколад пойдет быстро, плитка за плиткой, а если его перед выходом на улицу облизнуть сверху «для свежести», - совсем ладно будет.

Но бывает так, что никакие приметы, никакие старания не помогают. Человек мечется, пробует товар за товаром, но дело не двигается.

Позвольте закончить эти строки некоторым рассказом о таком человеке в драном пальтишке, человеке, который метался от одного угла до другого, подгоняемый жестким дыханием январского мороза.

Этот человек, маленький и сгорбленный, бодро покрикивал:

— Буквы для гаош, буквы, буквы для гаош, буквы для гаош!..

Буквы для калош в коробках лежали ровными кучками на ближнем подоконнике. Их никто, никто не покупал: кому ж охота останавливаться в стужу для такой ерунды? А человек в драном пальтишке упорно, не теряя надежды, выкрикивал:

— Буквы для гаош, буквы…

Очевидно, у него кто-то все-таки купил несколько букв – откуда, иначе, человек взял деньги на покупку «партии» табель-календариков? Таким образом, боевой клич человека в драном пальто изменился:

— Буквы для гаош, табель-календари на двадцать пятый год…буквы…табель…буквы…

Несмотря на очевидное увеличение ассортимента, дело не поправлялось. Начались оттепели. Человек в драном пальто, сэкономив от долгожданных покупателей букв несколько гривенников, сделал последнее героическое усилие. Теперь он заманивал прохожих многообещающим перечнем:

— Буквы для гаош, табель-календари на одна тысяча девятьсот двадцать пятый год, шпильки-невидимки, иголки для примусов… иголки…шпильки…

Так, в бешеной уличной борьбе за существование множилось и расширялось торговое дело человека в драном пальто. Увы! Это расширение было кажущимся: ведь сначала буквы съели фамильную гордость – девяностолетние серебряные часы, потом табель-календари съели часть букв… И наконец, иголки и шпильки создались за счет окончательно обессилевших букв и поредевших календарей…

Покупателей было мало, кругом пошли уже цветы, одесский ванильный, книги и много других заманчивых вещей. А человек в драном пальто понемножку худел и понемножку все тише и тише предлагал:

— Буквы для гаош… табель… иголки… шпильки…

Даже я, спокойный наблюдатель, купил как-то у него пачку бесполезных для меня шпилек-невидимок; но после этого человек в драном пальто исчез окончательно… Где он? Я не знаю, да и зачем это?.. Ведь улица продолжает так же весело и беззаботно горланить:

— Адески ванельны… сочнэ, восточнэ…

— Питтачок, питак, тольки тут!

— Наввались, издесь, здеся!..

— Семячки жарены…

— Бублики, булки…

— Креммазь…

Разноголосая веселая улица живет сегодняшним днем; «вчера» прошло, «завтра» когда-то ещё будет! Но и «сегодня» - разве заметишь его в гаме сутолочной переклички?..

Пусть скорее проходит.

Вот и все."


Free counters!
Яндекс.Метрика
 
 Харьков 



Харьков: новое о знакомых местах © 2011 -